cОлнечная пОлянка: Приложение к "Бомбисту" (Киев)...

Настолько увлекательно читать этот рассказ! С какой любовью к Киеву, он написан!Не смогла не "выложить" это и вам, для увлекательного путешествия во времени с рассказом Гуфельда Зэева и с фотографиями мест, упомянутых в повести "Бомбист".

"Ипполит Артемьевич неторопливо заканчивал утренний туалет, мурлыкая под нос то ли "В лунном сиянии снег серебрится", то ли "Боже, царя храни". Время от времени он даже помахивал бритвою в такт своему, так сказать, пению. Хотя и по тактам нельзя было определить, какой же мелодии отдавал предпочтение его баритон. Что ж, несмотря на понедельник, Ипполит Артемьевич мог позволить себе эдакую леность. И потому, что встал достаточно рано: сентябрьское солнце только-только почтило своим присутствием древнепрестольный Киев. И потому, что сегодня ему вообще полагался выходной..."

Улица Трёхсвятительская, на которой жил Тальзин, в его времена поднималась от Крещатика (центральной улицы Киева) до Верхнего города вдоль Владимирской горки, на которой стоит знаменитый памятник Святому Владимиру с крестом. Верхний город расположен на Старокиевской горе, откуда, собственно, Киев и начинался. В совковые времена Трёхсвятительскую разделили на две улицы. Нижняя поменяла несколько революционно-героических названий, пока в наши времена снова не стала Трёхсвятительской. А верхняя, на которой собственно и жил лейб-гвардии штабс-капитан, стала именоваться Десятинной по имени Десятинной церкви, о которой чуть позже.

Дом с уютной квартирой на третьем этаже с балконом-верандой:

Правда, на этой фотографии балкон превратился в лоджию.

Описанная в повести планировка квартиры - произвольная.

Кстати, этот дом "засветился" в ещё одной моей вещи: в сборнике "Дневник Дневника" он описан под именем Дом-с-гаражом.

Слева от него виднеется Андреевская церковь (тоже, кстати, одна из героинь "Дневника Дневника"), названая так в честь Святого Андрея Первозванного, который, по легенде, в своё время с этого места возвестил, что Русь станет христианской. Славянские язычники до сих пор кусают локти, что не оказались в нужное время в нужном месте. А церковь - красавица. Одна из церквей, на которые Ипполит Артемьевич крестился, выходя из дому.

Так она выглядела в Тальзинские времена. Возможно, кто-то из этих прохожих - сам Ипполит Артемьевич?

А это современная фотография:

Построил её обрусевший итальянец Растрелли, известный также некоторыми постройками в Петербурге. Церковь стоит на склоне Андреевской горы, а основанием церкви служит двухэтажное здание-стилобат, крыша которого является площадкой вокруг церкви.

Слева от неё начинается Андреевский спуск (известный, как Алексеевский по "Белой гвардии" Булгакова). Впрочем, во времена Тальзина он только начинал застраиваться:

"Машинально отметил, что первые дома на Андреевском спуске скоро будут закончены, и ещё несколько пустырей, похоже, готовят к строительству." Теперь же спуск выглядит так:

Совершенно фантастическая улица.

А ежели стать лицом к спуску, то слева над ним в те времена находилась церковь Десятинная (церковь Успения Богородицы). Заложена святым равноапостольным князем Владимиром в 989/990 г., получила название Десятинной, поскольку на нее была выделена десятая часть княжеских доходов. В ней хранилась частица мощей святителя Климента Римского, а так же почивали под спудом мощи святых равноапостольных Владимира и Ольги, и находились могилы великих князей Киевских.

Многострадалица. В 1240 году в ней укрылись последние защитники Киева от хана Батыя. И церковь обрушилась, погребя их под собой. В середине XIX века на месте прежней Десятинной церкви архитектором Стасовым была построена новая Десятинная, стилизованная под византийский стиль своей предшественницы:

Виден даже дом, выходя из которого, Тальзин "привычно перекрестился на византийскую коренастость Десятинной церкви, а затем на бирюзовую стройность Андреевской". Но и новая церковь была разрушена. На сей раз ордами большевиков.

"Для решения своих проблем он выбрал именно ту, что именем Андрея Первозванного (которого, впрочем, никто никуда не звал) короновала приникший долу Подол. Отчего Ипполит Артемьевич предпочёл её Десятинной, он бы и сам не смог объяснить. Даже не думал об этом. Возможно, из-за того, что всё-таки Стасову предпочитал Растрелли, а может, и близость к дому сказалась, или попросту мнилась надёжней, потому как, в отличие от горемычной товарки, церковь Андреевскую не разрушали ни разу и (дай Бог) в обозримом будущем не разрушат".

Фасад Десятинной церкви выходит на одну из старейших и богатых историей киевских улиц - на Владимирскую.

"Мало того, что на всей Трехсвятительской лишь они провели к себе электричество, но такой вот буфет, по её сведениям, даже на Владимирской имелся лишь у одних Трубецких".

Вот, кстати, и дом, в котором жили прогадавшие (по мнению моему и Ксюши) с буфетом Трубецкие (честно, говоря, я так и не понял, какой из домов - большой или маленький рядом).

ул. Владимирская, дом Трубецких в конце XIX века

Большее здание на этой фотографии под именем Замок Призрачной Феи описывается и в "Дневнике Дневника".

А теперь отправимся на работу штабс-капитана Тальзина. Обычно он спускался по Трёхсвятительской (Десятинная - Трёхсвятительская) к Крещатику. Помимо церквей Андреевской и Десятинной на этой улице стояла также Трёхсвятительская церковь, разрушенная борцами с опиумом для народа, а так же красавец Михайловский Златоверхий собор (при одноимённом монастыре), чудо русского зодчества, особенно славился фресками и мозаикой.

восстановленный Михайловский Златоверхий собор, XX век

Правда, во время сего скверного анекдотца, приключившегося с лейб-гвардии штабс-капитаном, у того было столь мерзостное настроение, что "даже Михайловский Златоверхий он миновал, не любуясь, как прежде златыми верхами собора". А зря. Ибо большевики снесли и его. Впрочем, данная порция "опиума" была восстановлена (на фото).

"коляска с Тальзиными спустилась по Трёхсвятительской, пересекла Конную, то бишь, Европейскую площадь":

Конной площадью, которую после строительства на ней гостиницы "Европейской" переименовали в Европейскую (незадолго до печальных для Тальзина событий), заканчивается Крещатик. Правда, эта фотография начала XX века (видны трамваи, первые в Европе).

"А там и Банковая, во всей красе Державного банка, губернаторского и Виттевского особняков":

ул. Банковая, Государственный банк в конце XIX века

Это, собственно, и есть Державный, т.е. Государственный российский банк.

Что же касается особняка графа Витте, то его разделение на жилую часть и на Управление Юго-Западной железной дороги - целиком моя выдумка. На самом деле, я не знаю, где в те времена находилось Управление. А по сюжету мне так было удобней.

Вообще же улица Банковая, равно как Институская, находятся в районе киевской знати Липки ("Привычные киевские Липки, богатые, благодушные и спокойные в жизни, бурлили в буфете толпою зевак и жандармов. Это словно во сне: всё знакомо - и совершенно неправильно. А толпа то глядела куда-то вглубь Институтской улицы, то радостно галдела прямо в наблюдательный аппарат." ):

А вот и сам граф Сергей Юльевич Витте (1849-1915):

На момент повести - управляющий Юго-Западными железными дорогами. В последствии министр финансов и неофициальный министр иностранных дел России. Ненавидимый властью, которая, тем не менее, не могла обойтись без его талантов.

Надежда Андреевна Спиридонова (в девичестве Иваненко) уже была замужем, но Сергей Юльевич добился её развода, и в 1878 г. (за несколько лет до описываемых событий) она стала первой женой Витте. К сожалению, много болела и в 1890 г. умерла.

Здесь вы найдёте подробную биографию Сергея Юльевича Витте: http://litevv.narod.ru/lekcii/lichnosti/12.html

Из Управления штабс-капитан направился в Телевизионный театр "опять выезжая на суетливый Крещатик":

"И когда пролётка вывернула на Фундуклеевскую":

Фундуклеевская в XIX веке,=Телевизионный театр=

Это и есть Киевский Городской Телевизионный Театр "от вывески "Телевизiонный Театръ" на одном углу дома до вывески "меблиров ЛIОНЪ комнаты" на другом углу (никаких "меблиров" комнат на втором этаже давно не было: над театром разместились репетиционная и аппаратные цеха)". Кстати, сейчас на этом месте находится Русский Драматический театр.

"И чудо непременно случилось: замерцала буфетная витрина и явила в гостиную самого шпрехмейстера Владимира Николаевича Давыдова, от дородной импозантности которого Ксюшенькино сердечко начинало биться ещё сильнее, чем от буфета. Шпрехмейстер восседал в турецком кресле перед турецким кофейным столиком, хотя был одет не в турецкий халат, скажем, с нелепою феской, а в тёмно-серый фрак, украшенный на лацкане затейливым, видимо серебряным, вензелем "КГ ТТ" - "Кiевский Губернский Телевизiонный Театръ":

Владимир Николаевич Давыдов, шпрехмейстер

Давыдов Владимир Николаевич (сценический псевдоним Ивана Николаевича Горелова, 1849 -- 1925) - известный русский актёр и педагог. Учился в Киевской гимназии, затем в Московском университете, но увлёкся сценой. Прославился на провинциальных подмостках, после чего был приглашён в Александрийский театр (Петербург) где играл свыше 40 лет до перехода в Малый театр.

"В его исполнении поражает всякое отсутствие грубости и резкости, -- писал Д. В. Аверкиев, --его игра отличается удивительною мягкостью тонов и непринужденностью комических оттенков ... изображаемое лицо с каждым актом становится точно все знакомее и милее зрителю".

"опять появился Давыдов и беззвучно заговорил, указывая на эстамп, который кто-то успел водрузить на турецкий шпрехмейстерский столик. На эстампе монах в белой рясе на фоне внушительной ванны вожделенно смотрел на предмет, который аристократично удерживал в правой руке: то ли на Библию, то ли на мыло. Над монахом было написано: "Проктеръ эндъ Гембелъ", а надпись снизу гласила: "Мыло слоновой кости. Мыло, которое плавает".

Мыло слоновой кости. Мыло, которое плавает

"Гм, нэ тонэ значыть...", - уточнила Степанида Артемьевна."

"Ипполит Артемьевич уже третий час занимался тем, чего никогда бы себе не позволил во вменяемом состоянии: бесцельно бродил по улицам. И не то чтобы раньше не возникало такого желания, побродить по ясным киевским улицам, как раз возникало, не раз. Ох, не раз мечталось лейб-гвардии штабс-капитану, чтобы с Аннушкой... разговор ни о чём...И в Мариинском парке приманивать белок орешками":

Так раньше назывался парк, созданный в 1874 году на средства царицы Марии Александровны, жены Александра II на Липках, над Днепровскими кручами. Сей парк расположен напротив особняка, который получил название Мариинский дворец, хотя и был создан несколько раньше, в 1775-м: его, как и Андреевскую церковь, построил Растрелли. Мариинский дворец был его вторым "блином" после дворца Зимнего, в Петербурге.

"И в Шато-де-Флер, под каштанами, незаметно у всех на виду лапать в вальсе стройную талию, наслаждаясь порочным туманом в любимых глазах":

Сейчас на этом месте стадион "Динамо".

"И пить кофе с пирожными у Симадени, и под Аннушкино воркование думать бездумно, глазея на Думскую площадь". Центральная площадь Крещатика и Киева вообще.

Центральное здание - Киевская Дума. А в одном из домов на Крещатике как раз находилась "Швейцарская кондитерская Симадени" (вторая швейцарская кондитерская, конкурент "Швейцарской кондитерской Штифлера").

Во время Великой Отечественной войны практически весь Крещатик был уничтожен немцами. Площадь неоднократно перестраивалась и меняла название и сейчас называется Площадью Независимости.

Кстати, вдали виднеется Софийский собор.

"Штабс-капитан беззастенчиво пользовался единственным преимуществом арестанта - временем. Он проваливался в киевские просторы, словно в бред. Временами выныривал и с удивлением находил себя... то спускающимся по Прорезной...":

"то поднимающимся по Бибиковскому бульвару..." (ныне бульвар Тараса Шевченко):

"а вот он критически разглядывает пустырь на Театральной, облюбованный Витте под новое управление":

Управление Юго-Западными Железными Дорогами, Киев, в конце XIX века

Упомянутый пустырь находился на месте этого здания, которое, собственно, и есть Управление Юго-Западными железными дорогами. До сих пор.

"а вот одобрительно наблюдает за отделочными работами (наконец-то!) собора имени князя Владимира (двадцатилетнего "новорожденного")":

Красавец. Действовал даже при большевиках. Видимо, по причине столь родного для них долгостроя: хотя собор построили ещё в 1862, но одна из его стен затеяла рушиться. Её укрепили, а чтобы проверить надёжность, завалили сверху мешками с песком и 20 лет ждали, что будет. Пизанской башни не получилось, так что в январе 1882 года леса с "новостройки" наконец-то сняли. Но оформительские работы закончились лишь в 1896-м уже при Николае II. Оформление собора шло под управлением Васнецова (которого достаточно долго уговаривали).

"--Лично мне картина понравилась, -- благодушно басил Давыдов, --Я поклонник вашего таланта и буду чрезвычайно рад, если вы подтвердите слухи о том, что вам предложили роспись Владимирского собора.

--Я предпочёл бы пока не распространяться на эту тему, -- уклонился от ответа шпрехмейстерский визави".

Так же в различные годы его расписывали Нестеров, Котарбинский и Врубель.

Владимирский собор получился настолько красивым, и его росписи настолько поражают и затрагивают душу, что это оправдывает и время, и силы отданные (а не потраченные) на его возведение.

Кстати, собор назван в честь князя Владимира, крестившего Русь. Того князя, памятник которому не возможен без креста, как Киев без Подола (впрочем, в известной песне было обратное сравнение). Интересно, что собор появился как раз благодаря памятнику. Тогдашний киевский митрополит сказал, что не гоже строить памятник (идол) князю, топившему идолов, лучше построить церковь. В итоге, решили строить "и то, и другое, и можно без хлеба".

"Рядом с чем адвокат отыскал Ипполита Артемьевича, он уточнять не стал. Но штабс-капитан обнаружил себя рядом с Золотыми Воротами...":

Золотые ворота известны по многим легендам. Но, увы, с древних времён были заброшены (одно время даже закопаны), медленно разрушались, пока не дошли до такого вот жалкого состояния. С конца XVIII века предпринимались различные (как правило, неудачные) попытки остановить их дальнейшее разрушение. К примеру, академик Мехович установил стяжки на половинки ворот: "...засмотрелись на жалкие руины Ворот, схожие с дряхлой супружеской парой, вцепившейся друг в друга стяжками архитектора Меховича".

Но только в 80-е годы XX века была проведена капитальная консервация развалин, включающая так же постройку саркофага над древними руинами. При этом саркофаг имеет форму древних Золотых ворот:

"Вот, собственно, и всё. Я ррешил заскочить к себе в конторру, она здесь, ррядом... я живу на Подоле, а конторра здесь". На самом деле я понятия не имею, ни где жил Лев Абрамович Куперник, ни где находилась его контора. На Подоле я его поселил лишь потому, что в этом ремесленно-торговом районе жило большинство евреев Киева. А контора его якобы находилась на улице Ярославов вал только ради моего собственного удобства. А что, замечательная улица, вряд ли Куперник обидится?

Улица Ярославов вал названа так в честь вала, который действительно здесь проходил, защищая древний Киев. Этот (и тот) вал подваливал как раз к Золотым Воротам.

Ярославов вал в XIX веке, реальная парикмахерская=Антонiй=

"Парекмахеръ Антонiй", как значилось на вывеске, утратил к гостям интерес, едва уяснил, что те не "изволят побриться-постричься", а только "зашли на буфет". Телевизионный буфет, хоть и совсем никакой, но всё же работавший справно, не в пример итальянцам, был размещён таким хитрым образом, что обозревался как изнутри парикмахерской, так и призывным мерцанием в узком окне..." .

"Адвокатская контора находилась в третьем доме от парикмахерской. Сразу же за франко-романским "рыцарским замком" (с которого озабоченно скалились друг на друга два срамных диявола)..." :

(Замок Синей Бороды в "Дневнике Дневника").

"...виднелся уютный домик с чугунным балконом-садиком":

Ярославов вал, по повести контора Куперника

(в "Дневнике Дневника" - Балкон Джульетты).

"И лишь бухала дальним рокочущим бухом, вроде лаврского колокола, надежда на то, что всё ещё обойдётся. Боже мой, боже мой, почему же она так далеко?".

Колокольня знаменитой Киево-Печерской лавры:

Колокольня Киево-Печерской лавры в XIX веке

"А главным призом - молитва в церкви Воздвижения Животворящего Креста (в ближних пещерах Лавры) на могиле нетленного святителя Филофея Успенского".

Православный монастырь, основанный в середине XI века монахами Антонием и Феодосием в пещерах (печерах), прорезающих днепровские кручи. В XII веке получил статус лавры (большого монастыря). Кстати, именно в ней работал автор "Повести временных лет" Нестор-летописец.

"Ипполит Артемьевич вернулся домой совершенно разбитым. Оно и понятно: не задалось как-то с самого утра. И так незадачливо с прискорбным упрямством держалось до самого вечера.

Мало ему командировки в Святошино?!" :

Честно говоря, это не поезда того времени, это даже не Святошинский ж/д узел, а базар.

"--Что ты так рано, Аннушка?

Та печально ему улыбнулась:

--Не хочу опоздать, дорогой.

--Опоздать?

--Да, на похороны...".

"всё опустело - Подол, Верхний Город, Сырец, Куренёвка, слободки, Лукьяновка и Соломенка и, конечно, Демеевка, Зверинец и Лавра...":

Это Демеевка (рабочая слобода), а на горизонте видна колокольня Печерской Лавры.

"Тем временем траурная процессия принялась просачиваться на кладбище... Правда, в ротонду, церквушку на месте могилы былинных Аскольда и Дира, протиснуться уже не удалось... От духоты отпеваемой сделалось дурно, и (толпа расступилась) почившая тоже вышла наружу":

Кладбище принадлежало Николаевскому монастырю, который когда-то находился на этом месте, но после был перенесён выше. Внизу осталась старая деревянная церковь, обозначавшая место захоронения легендарных князей Аскольда и Дира (одни из первых русско-православных святых-великомучеников). Вокруг церкви организовали кладбище. А вначале XIX века церковь перестроили в виде ротонды с куполом, обнесённой колоннадой (архитектор Меленский).

В середине XIX века из-за строительства Печерской крепости (частью которой является и Косой Капонир) кладбище перенесли (оставив только Аскольдову могилу). Но вскоре снова разрешили захоронения людей знатных и состоятельных. Здесь был похоронен генерал-лейтенант Сибирский Александр Васильевич, надпись на его гранитном обелиске: "Нет победителя сильнее того, кто сумел победить самого себя".

За кладбищем было село Красница. "Собаки Красницы обсуждали последние новости. И пришли к какому-то жуткому выводу (приговору), от которого дружно завыли. И спину Ипполита Артемьевича опять окропил промозглый октябрьский (несуществующий) дождь. Собаки тоже учуяли зло: над Красницей, на Аскольдовом кладбище заворошилась Надежда Андреевна, ожидая в гости себя самою".

А Николаевский мужской монастырь, в конце концов, тоже снесли (догадайтесь, кто). На его месте был построен Городской Дворец пионеров (и, почему-то, пионерок).

"Погребение благополучно завершилось, и народ потянулся к пролёткам, коляскам, каретам, дабы ехать на Липки - поминать Надежду Андреевну... Мужчины молчали до самой Александровской":

Тоже Липки. Впоследствии Александровскую переименовали в Кирова, а нынче это улица Грушевского. Кстати, Мариинский парк разбит как раз вдоль Александровской.

"Глазами полными горя смотрела она не на мужа, но на лейб-гвардии штабс-капитана, арестанта, сидящего на скамье подсудимых в окружении мающихся самодовольством жандармов. Ещё бы им не быть довольными, если наблюдательные аппараты время от времени скользили по их благородно-решительным физиономиям, видимо, для контраста с надменным (а чего уж терять!) лицом арестанта... На сей раз (для удобства телевизионного театра), военный суд проходил в здании Присутственных мест, хмуро глядящих на древний Софийский собор через площадь".

Вот и они, злосчастные для штабс-капитана Присутственные места:

"В конце концов (хотя, какие концы после кончины!), бывший штабс-капитан, словно призрак, вояжирующий по местам памятных ему терзаний (незабвенный по незабвенным), оказался у злокозненных Присутственных мест. И будто бы не собирался новопреставленный упиваться былыми страданиями, а вот приклеился взглядом к фасаду в стиле позднего классицизма и видит, как наяву, и лягушачью ненависть обывателей, и их же гнусную правоту, и судебные игрища, и растерянность Анны Михайловны, и себя (как живого).

Но смущала Ипполита Артемьевича небольшая группа мужчин и женщин, чего-то ожидающая неподалёку. И дело не в том, что это были евреи (причём, явно не киевские), франтовато одетые по последней местечковой моде. И не в том напряжении, которым гудели они в полголоса, как трансформаторная будка на железнодорожной станции. И уж тем более не в том замешательстве, которое они испытывали оттого, что находились в столь важном месте (или оттого, что такое вот место находилось возле них, таких важных)" .

Виден так же Софийский собор "через площадь. Тальзин любил простодушную лёгкость собора - чудный (чудной) симбиоз романского стиля с малороссийским барокко":

"Ипполит Артемьевич окунулся в благоговейность Софии Киевской. Благоговейность кишела народом. Казалось, собор обречённо тянулся к небу каждой своей сиятельной маковкой, но раболепная суета всё равно перехлёстывала (дошла до души?) и через маковки, и через кресты.

--Господи, научи нас дышать под водой, -- почивший вздохнул, развернулся и вышел обратно на площадь":

Софийский собор построен ещё в XI веке (в то время под Киевом) Ярославом Мудрым, который в нём и захоронен вместе с одной из дочерей. Долгое время являлся главным культурным и общественным зданием Киевской Руси. Первоначально собор был выстроен из кирпича-плинфы в византийском стиле. Но к 1707 году был перестроен в стиле украинского барокко (к примеру, приобрёл купола грушевидной формы).

"А если двигаться по Владимирской в обратную от собора сторону,..." :

"... то за пятнадцать-двадцать минут неторопливой ходьбы можно добраться до заветного дома на Трёхсвятительской. С балконом-верандой на третьем этаже, с электрическим освещением (единственным на всей улице), с телевизионным гарнитуром "Отечество" (русский ампир которого так приятно диссонирует с викторианской гостиной)... с ласковой Аннушкой (Анной Михайловной), с улыбчивой Ксюшей, с угрюмо-заботливой Степанидой Артемьевной...".

"Минут через двадцать, проделав (бесплотно) тот путь, о котором (бесплодно) мечтал на вчерашнем суде, бывший штабс-капитан стоял подле дома с балконом-верандой и крестился на церкви (первый послепоследний раз)"

(Картина Андрея Шалыгина из серии "Имперский Киев").

Так, кажется, мы здесь уже были. Ладно, тогда "По широкой чугунной лестнице, озвучивая штабс-капитанскими сапогами глухие удары мёртвого сердца, страдалец поднялся на стилобат и (коротко глянув на прокоптившуюся панораму Подола и добродушное высокомерие Днепра) решительно двинулся к резным церковным дверям".

Пожалуйте "добродушное высокомерие Днепра", хотя и с другой точки: с Александровского спуска, который с Европейской площади (Крещатик) выходит к Подолу:

вид на Днепр с Александровского спуска, XIX век

А вот и сам Подол, один из древнейших районов Киева:

Я ничего не придумал: Андреевская церковь как "короновала приникший долу Подол", так до сих пор и коронует.

Хотя на Подоле в своё время проживало большинство евреев Киева, но "Где же в Киеве синагога? Да Бог её знает! (и то правда). Знаю, что Бродский хлопочет построить, но при моей жизни так и не получил разрешения (при жизни Дрентельна). Получит ли при моей смерти?...". Бродский построил-таки синагогу, но 6 лет спустя известных вам событий и не на Подоле, а на Печерске. Так называемая, синагога Бродского:

Что интересно, фасад синагоги похож на обычный жилой дом. И неспроста. Антисемитское руководство города не давало разрешения на строительство синагоги. Но существовал закон, дозволяющий организацию молелен любых религий в помещениях обычных домов. Вот евреи и послали чертежи фасада в Петербург с жалобой, что им запрещают организовать в этом доме молельню. Правда, умолчали, что молельня займёт ВСЁ здание. Разрешение было получено. Молельня:

"--Мы по всьому Кыйиву бигалы! Нихто ни хотив сказаты, дэ ж цэ вы сидытэ: в Лукьяновський, чи в Косому Капонири, чи ще дэ. По всьому Кыйиву!

--В Капонире, -- удручённо признался Ипполит Артемьевич".

Косой Капонир построен 1846 г. как часть Госпитального укрепления Новой Печерской крепости. Это полуподземное сооружение с толстыми стенами из кирпича и камня. Назван Косым не из-за особенностей артиллеристов, а потому, что расположен под углом к земляному валу для удобства фланговой стрельбы. В первой половине XIX века был превращён в политическую тюрьму.

"А решётчатые фонари, прямо под сводами крепостных переходов, походили на пауков, переминающихся по холоду стен длинными зыбкими лапами. Почётным издевательским караулом стояли они, и штабс-капитан проходил под желтоглазым паучьим строем, оплетаемый паутиной их душных... нет же, душащих штабс-капитана теней...":

крепость-тюрьма=Косой Капонир=, потерна, XIX век

"Вислоусый охранник неодобрительно заглядывал в камеру сквозь дверное окошко:

--Кушайтэ, пану, кушайтэ, -- принялся он уговаривать Тальзина, словно дитя неразумное: --Ни з рэсторану, так що? Кушаты трэба!" :

крепость-тюрьма=Косой Капонир=, камера, XIX век

"И кровать при каждом движении верещит на всю камеру, и штабс-капитан скрежещет зубами и кутается в холодное тюремное одеяло, и мечтает, чтобы скорее уже всё завершилось, чтобы не слышать докучливый скрип":

Кстати, железные кровати ставили только офицерам.

"Увезли Ксюшу. В тюремной карете, знакомой Ипполиту Артемьевичу не понаслышке":

крепость-тюрьма=Косой Капонир=, тюремная карета, XIX век

Впрочем, штабс-капитан ездил не только в карете (не повезло). "Пролётка рассекала Киевский вечер, словно лодка Харона Стикс. А когда выехали на Цепной (Николаевский) мост, и чернеющий Днепр заполнил взор Ипполита Артемьевича, сходство стало практически полным... Шумный весёлый Киев остался за спиной; наконец, миновали усталую Николаевскую слободку; показались уютные улочки Дарницы. Сильно запахло хвоей":

Николаевский мост, прозванный Цепным. И это те немногие цепи, которых киевлян лишили не большевики, а белополяки: взорвали, сволочи, в 1920-м. А построен он был середине XIX века. Это первый капитальный мост через Днепр. Имел 5 опор и продолжением 4 деревянных моста к Никольской слободке. Сейчас на этом месте мост Метро.

Ну а теперь посмотрим на главную виновницу торжества. "Ипполит Артемьевич приладил друг к другу металлические полушария и аккуратно вставил фитиль. Вторая бомба была готова":